AhzidalThrones

В Seaveil Spire храм возвышается над святилищем под морем. R'zahn Lokkestiiz живёт между террасами джунглей и затопленными залами. Он каджит-хранитель, сведущий в магии холода и затронутый некромантией. Дом посвящён Вермине; его преданность принадлежит Клавикусу Вайлу.

Он заключил сделку с Принцем. Ни один сохранившийся рассказ не раскрывает её условий. Что бы между ними ни произошло, R'zahn остаётся верен. По завершении сделки Вайл положил перед ним Топор Скорби. R'zahn принял оружие и с тех пор носит его с собой. Он не объясняет, исполнило ли оно его желание или стало ещё одной причиной пожалеть о соглашении.

Его тёмный килт — работа котринги. Рядом идёт Frost-on-Scales, сенч-ящер, в дыхании которого живёт холод глубоких болот. В имени самого хранителя звучат небо, буря и лёд. Здесь, под водой, эти слова принадлежат тому, кто далёк от открытого небосвода.

Ночью в храме достаточно тихо, чтобы слышать море. Хранитель откладывает топор и засыпает под кровлей другого Принца. Утром он снова берёт оружие. Что ему снится и что он ещё должен, остаётся его собственным делом.

Emissary's Enclave был построен для служителя Трибунала. Нынешний хранитель нашёл ему другое применение. За жилыми покоями и кабинетом Miraak Diimindok держит открытым проход в Апокриф.

Сначала он был исследователем древнего Мирака. Маска драконьего жреца, служение драконам и обращение к Хермеусу Море дали учёному больше материала, чем можно изучить за одну смертную жизнь. Со временем восхищение стало подражанием. Он принял имя и надел маску, созданную по образу жреческой. Вслед за предметом своих исследований он вступил в служение Море.

Мора дал ему Firstblade для путешествий по Тамриэлю. Учёный принял подлинный меч как защиту и признание своей службы. Он берёт его, когда покидает кабинет ради руин, дальних поселений и рассказов, ещё не добравшихся до его полок. Найденное он приносит обратно через проход.

Он арканист. Руны, с которыми он работает, естественны среди полок Апокрифа, где ответ может потребовать ещё одного тома, а тот — ещё одного коридора. Спальная ниша в его доме — небольшая уступка смертным нуждам. Здесь остаётся место для сна, если он не забудет вернуться.

Hall of the Lunar Champion был возведён в честь Кунзар-ри. Ra'khajin Krasnovaar отдал внутренние комнаты другому господину. За главным залом лежат святилище Надсмотрщика, алтарь недуга и спуск в зачумлённую рощу.

Он каджит-некромант, чьё одеяние несёт знаки культа Новой Луны. В центре его поклонения стоит Периайт. Старый образ драконьего жреца сохранился, но сила, к которой он обращён, изменилась. В его имени есть слово «болезнь», а зелёный свет на одеждах почти не оставляет сомнений в выборе.

Он хранит костяной лук и путешествует с Mottlefang, сенч-пантерой, рождённой чумой. Посетитель может счесть рощу нездоровым местом. Её хранитель обустроил всё тщательно. Алтарь занимает своё место; тропа ведёт туда, куда должна; даже поражённый спуск имеет назначение внутри святилища.

Заан Призывательница Чешуи тоже обратилась к Периайту после утраты своего дракона. Здесь формы другого культа посвящены тому же Принцу. Трон, одежды и костяной лук принадлежат каджиту, служащему Надсмотрщику. Роща за алтарём — земля, на которой он решил воплотить эту преданность.

Vorohah Hadrim годами бродил по айлейдским руинам, нордским курганам и забытым храмам, расспрашивая мёртвых. Они могли рассказать многое. О том, что будет дальше, они знали гораздо меньше.

Норд-некромант устал устраивать дом среди останков чужих царств. Он служил Молагу Балу, чьё царство ещё стояло. На парящем плато Хладной Гавани он возвёл замок и сделал его своим двором.

Его крылья хранят вопросы, принесённые из руин. В Крыле Костей останки правителей и подданных можно изучать вместе. Сословие оставляет мало следов на очищенном черепе. В Крыле Крови сердца лежат на алтарях, пока он исследует более трудную задачу: как жизнь может продолжаться под чужой волей.

Над этими комнатами находится зал управления Тёмным Якорем. Цепи, угрожающие Нирну, можно рассматривать с этой стороны их пути. Hadrim извлёк булаву Молага Бала из запечатанного хранилища и предложил вернуть её Принцу. Бал позволил ему носить оружие, поручив покорять тех, кто отвергает его власть.

У Hadrim есть покои с видом на Хладную Гавань. Из них он видит царство, в котором решил строить. Руины остались позади. Сколько простоит его двор — вопрос, который он ещё не задавал мёртвым.

Qostrun Stormfist хранит айлейдское святилище Азуры на территории Grand Psijic Villa. Остров исчез из мира вместе с Артейумом. Достигший его посетитель находит эльфийские арки, синий свет велкиндских камней и норда в стали зимнего вечера.

Он чародей. Молния и буря заключены в его имени, а призрачный волк рядом с ним носит иней и молнии в своей шерсти. В хранителе мало сходства с народом, первым воздвигшим айлейдские святилища. И всё же его преданность привела его сюда.

Строитель взял за образец Лаэлорию. За этой руиной, некогда Колодцем Звёзд, наблюдает Вастария, жрица Азуры. Дом Qostrun сохраняет союз айлейдского камня и Королевы Заката и Рассвета, не присваивая историю древнего святилища.

В сумерках бледные арки ловят последний дневной свет, пока велкиндские камни продолжают сиять. Qostrun ждёт у святилища, пока освещение не изменится. Молитве не нужен свидетель, а волк им не становится. Когда хранитель поворачивается к вилле, синие камни уже светятся ярче всего остального в саду.

На Doomchar Plateau Krasnovaar Maar'Heim возвёл башню под знамёнами Мерунеса Дагона. Землю окружает лава. Внутри серно-зелёный свет проходит через зал и библиотеку — цвет, который хранитель предпочитает привычному оранжевому пламени Мёртвых Земель.

Он норд-рыцарь-дракон. Чёрный капюшон скрывает лицо; красные отметины пересекают обнажённую грудь. Дагон дал ему Бритву Мерунеса за службу, поручив нести разрушение в Тамриэль. Krasnovaar принял кинжал, зная, что господин ждёт его применения. Дар признал прежнюю службу и потребовал новой.

История башни следует другим путём через Чернолесье. В рассказе строителя и Хирсин, и Дагон выступают против мира, а Krasnovaar принимает благословение Охотника, продолжая служить Дагону. Его драконье пламя горит ядовитой зеленью. Его волчий облик несёт огонь в охоту.

Shattered Paths Signet принадлежит тому же рассказу: выбору, сделанному на иной дороге через Чернолесье. В этой версии событий перстень остаётся на руке, несущей Бритву. Два Принца оставляют разные следы на человеке, возвращающемся в башню.

Башня даёт этому рассказу дом. Знамёна Дагона висят над комнатами, где он живёт, а зелёный свет достигает каждой полки, на которой могла бы храниться другая история.

Ja'karim Yolnahkriin воспитали орки. Он носит их сталь и служит Малакату. Под чёрным капюшоном серебряная кошачья маска сохраняет очертания каджитского лица, которое скрывает.

Его дом стоит в Forgemaster Falls над Великим заливом. Водопады и кузница деревни почти не изменились со времён оркских строителей. Он добавил потоки лавы, орочий трон перед статуей Малаката и комнаты для нынешнего хранителя. У одной из кроватей сидит плюшевый медведь. Даже в доме, устроенном вокруг Принца, есть места для обычных вещей владельца.

Малакат даровал ему Волендранг после испытания в Пепельном Крае. Ja'karim победил противника, преградившего путь, без помощи молота. Он ушёл с оружием и поручением отвечать тем, кто притесняет людей под его защитой. Рядом идёт клинковый лев кузнечного пламени, со сталью вдоль спины и углями в гриве.

Огонь и месть заключены в имени Yolnahkriin. Они подходят жару кузницы и трону над ней. И всё же большая часть деревни — знакомые камень и дерево, оставленные на месте, потому что уже служат своему делу. Ja'karim устроил дом среди труда народа, который его вырастил.